Что такое мой папа: 4. Алименты. «Я ей деньги даю, а она себе ногти нарастит»

Либо-либо. И мама в слезах мне показывает вот эти какие-то квиточки, бумажечки, на которых написано, типа, 28 рублей, 57 рублей, 123 рубля. И это, типа, алименты. Привет. Вы слушаете «Что такое мой папа?» Восьмой сезон «Дочери разбойника». Меня зовут Настя Красильникова. Это четвертый эпизод, и в нем мы возвращаемся к истории Русины и ее отца. А еще говорим про алименты. В этой теме есть пара вопросов, которые не дают мне покоя. Например, как вышло, что для ушедших из семьи мужчин деньги нередко остаются единственным способом присутствия в жизни их детей? И почему даже это минимальное участие многие отцы считают необязательным? Ну и то, что папа платит алименты, и мы живем на эти деньги, я знала с довольно раннего возраста. То есть вот эта вся история про папа должен, и папа передает, и папа дал денег на отпуск, или папа дал денег на поездку, или папа передал подарок, или папа еще сделал что-нибудь. Вот этот нарратив, он был со мной с довольно раннего возраста. Это Русина Лекух. Мы не слышали ее целых два эпизода. Ты очень классно училась в школе, закончила школу с медалями. Значит, я делала все, что от меня зависит, чтобы все становилось лучше, но мне было 17, и жить в одной комнате с братом было уже реально достаточно тяжело. Тем более, что от меня это тоже не было секретом, что вот есть эта квартира бабушки Зины, в которую я однажды перееду. Если помните, бабушка по папиной линии наказала родственникам, что ее квартира после ее смерти должна достаться Русине. То есть, я все-таки жила в каком -то манте, что у меня есть все-таки свой угол, который в какой-то момент станет недоступен, и это офигенно. И это бы означало, что мне не нужно никуда уезжать от мамы и от дедушки. Мы все там на расстоянии нескольких минут друг от друга остались бы. И в тот момент, когда об этом зашла речь, стало понятно, что папа эту квартиру будет сейчас продавать, потому что кризис. Бабушка сказала, что квартиру продаю, долги-долги, но я тебе обязательно куплю квартиру. Это просто такое временное решение. Давай, пока буду снимать. Я уже поступила в университет, в Школу экономики. И вот, собственно, дальше основной кусок наших отношений с папой происходил во время моего первого-второго курса, когда я снимала квартиру, которую он снимал мне. Он мне передавал деньги, в общем-то, тем же способом, которым он передавал алименты в 90 -х, то есть в конверте. Он мне давал конверт, мы разговаривали о чем -то и расставались. И так вот длилось, по общей сложности, год -полтора, наверное. Мне было понятно, что денег мало, у меня никогда не было каких-то особенных карманных денег. Я с 14 лет каждый лет раздавала листовки или там работала промоутером, чтобы у меня просто были какие-то свои собственные средства в свою подростковую жизнь. Мне было понятно, что он ко мне не проявляет никакого интереса на протяжении долгих лет моего взросления. Не звонит, не пишет, не интересуется. Просто где-то существует, пишет какие-то там свои книжки. Почему-то где-то в этих книжках еще упоминают меня. Уже эти книжки начали выходить с какими-то стремными названиями. Вот названия некоторых из его произведений. «Черные крылья Бога», «Хардкор белого меньшинства», «Я русский». Одна из профессиональных идентичностей Дмитрия Лекуха – писатель. С начала нулевых у него вышло около полутора десятков книг. Некоторые в уважаемых издательствах вроде отмаргинем. Начинал он с так называемой пацанской или фанатской прозы. По его собственным словам, Дмитрий долгое время был активным участником радикального крыла болельщиков московского «Спартака». В книге «Игра слов» Дмитрий пишет о Русине. Дочери, мне очень трудно хоть в чем-то отказать. Так получилось, что я ее совсем по-другому чувствую. Как хоть и полузнакомого, да что там, совсем незнакомого, но все-таки необычайно близкого человека. И откуда только что берется. Хоть и не виделись, Бог знает, сколько времени. Мне это очень трудно объяснить, но она моя. Абсолютно моя. Возможно, книга не до конца автобиографическая, но в реальной, нехудожественной действительности, Дмитрий нередко отказывал дочери. Он платил за квартиру, в которой жила Русина, чуть больше года. Это был единственный период в ее жизни, когда встречи с папой происходили регулярно. Сейчас, когда разговаривают о том, что нам надо пленить либералов ужасом и делать им канцелкаучи... У папы есть такой незабываемый тон, манера общения, в который он, в общем, интервью свое раздает и с обычными людьми общается. И мне кажется, что я, когда впервые этот тон услышала, по телефону ли, по телевизору ли, лично ли, он наводит ужас. Потому что эта интонация, знаешь, она такая... Попробую с музыкальной точки зрения объяснить. Он всегда говорит примерно на одной высоте, вот где-то вот там вот, не особенно меняя высотность своего голоса и интонации своей, давая понять, что он все про эту жизнь понял. И ему все эти треволнения всех остальных людей абсолютно неинтересны. Папа практически не разговаривает вопросами. Он всегда разговаривает утверждениями такими, которые поясняют за жизнь. На юную версию меня это точно наводило в совершенный ужас. Мне хотелось быть круче, чем он. Мне хотелось быть непробиваемее, чем он. Мне хотелось быть неуязвимее, чем он. Мне хотелось быть максимально эмоционально не вовлеченной в него. Потому что быть с ним эмоционально уязвимой, с таким человеком, было просто страшно. У тебя было ощущение, что он персонаж угрожающий? Ну да, я думаю, что мое волнение, вот это, о котором я тебе рассказываю, в конечном счете, конечно, было связано с чувством угрозы, но с таким чувством взаимодействия с какой-то силой. Дмитрию явно нравилось производить впечатление человека сильного и влиятельного. Вот воспоминания Натальи Лекух, его бывшей жены и мамы Русины. Мы встречались, как обычно, только ради того, чтобы он деньги передал, и это было, опять же, нерегулярно. И в какой-то момент от него звучит что-то там о себе, и дальше «Мы же сильные мира сего». Ну вот эта цитата, она, наверное, должна была меня убедить, что у меня не должно быть никаких претензий к человеку, который считает себя сильным мир всего. Был такой эпизод, когда я уже ходила на митинги в 2011, соответственно, это был год или 2012 уже. Папа же был на другой стороне спектра. Папа был на стороне футбольной болельщики, нацки. Я русский. И папа сказал, «Ну вот ты ходишь там на эти свои митинги, ну нужно будет тебя из канала вытаскивать, звони». Конечно, в этом чувствовалась угроза, скорее, такая, типа, ну да, папа там со своими какими-то, значит, пацанами, если чего, разберется. Ну, в смысле, у меня никогда, естественно, не было желания ему позвонить в каких-то трудных обстоятельствах, да и, в общем-то, в ОВД я не оказывалась после 2002 года. У него идентичность действительно построена на том, что за ним сила, и за ним правда, как следствие, потому что это тоже часть единого нарратива. И за ним такая правота, и он принадлежит к некоторой касте. И в этой касте находятся сильные люди. Поэтому можно к этой касте обратиться, если ты будешь лежать в канаве. Но если ты в канаве не лежишь, будь добра, пожалуйста, не беспокой, у касты есть более важные дела, которыми надо заниматься. Вот этот весь нарратив, у папы он точно совершенно есть то же, что, значит, есть мужское поведение, а есть бабское, а еще пидорское, еще хуже всего. И реально он действительно, что тогда, 15 лет назад, что сейчас, что в начале 90-х, судя по моим рассказам, он действительно находится в одной и той же сказке о себе, в которой он принадлежит к этой касте сильных. Папа начал платить за твое съемное жилье. И почему и когда это прекратилось? Это прекратилось довольно быстро, в 2011 году, потому что у него закончились деньги, по его собственным словам. Русина прожила в съемном жилье чуть больше года. Я вынуждена была вернуться к своим родителям. Конечно, после года там самостоятельной жизни это вообще не кайф. Снова возвращаться к маме и к дедушке когда тебе 19 лет. А поскольку закончились деньги, закончились и наши с папой встречи для передачи этих денег. В следующий раз мы с ним уже встретились в суде, который меня мама вызвала как свидетельницу. Это был суд по алиментам на моего младшего брата, который папа уже перестал платить к этому моменту. Младшему брату Русины в этот момент было 17 лет. Он оканчивал школу и должен был поступать в институт. Как вспоминает Наталья, к этому времени она не получала от бывшего мужа деньги на содержание сына уже год. Вот эта цифра 156 миллиардов, которая по данным 2020 года это общая долга по алиментам в России. Это звучит как бы очень внушительно и страшно. Но что это на самом деле означает? Что большая часть разведённых родителей не платит алименты своим детям? Ну, я поговорила о чуть более свежей статистике. Это Мария Зарианова. Она адвокат Санкт-Петербургской адвокатской палаты. Её общий юридический стаж более 15 лет. И большую часть этого времени Мария специализировалась на семейном праве. Например, за 2023 год она была самой высокой за последние 9 лет и составляла за должность 252 миллиарда. Это вызвало огромный резонанс, в связи с чем за первые 5 месяцев 2024 года экстренно были взысканы 30 миллиардов из этой суммы. Ну, что на самом деле существенная доля. В случае отказа одной из сторон выплачивать алименты, какие есть опции у другой стороны? Классическая ситуация. Женщина с ребёнком в разводе. Бывший муж стал по своей собственной инициативе ещё и бывшим отцом. С ребёнком не общается, денег на его содержание не даёт. Какие у неё есть варианты? Вообще-то за неуплату алиментов у нас предусмотрено несколько видов различной ответственности, которая возрастает по мере злоупотребления данными нарушениями. Первая ответственность это финансовая. Она предусматривает неустойку за невыплату назначенных алиментов судом или вытекающему из соглашения. Она составляет 0,1% за каждый день просрочки. Это самая высокая неустойка, которая устанавливается законом. Если это не помогает, мы можем получить исполнательный лист или судебный приказ и отнести его работодателю, если работодатель есть. И тогда работодатель будет в принятельном порядке от зарплаты часть в соответствии с установленным решением переводить маме на карту. Если у нас папа не работает или работает неофициально, мы идём к приставам, которые могут посмотреть все доходы, исходя из данных налоговой, могут посмотреть оборот по картам, могут посмотреть, какие есть банковские счета. Если как раз-таки, например, иной вид дохода такой, как брокерская деятельность и так далее, посчитать, какой был доход за месяц, исходя из этого дохода, вычленить необходимую взысканную сумму, заморозить эти счета, принудительно забрать оттуда деньги, наложить арест на какое -то имущество. Пристав может наложить запрет определенных действий как санкцию за невыплату алиментов, например, лишить права управления транспортным средством. Если и это у нас не помогает, то в отношении такого родителя может быть составлен протокол об административном право нарушения с назначением наказания в виде штрафа или обязательных работ. В случае, если это тоже не помогает, родители продолжают уклоняться от выплаты алиментов, в отношении такого родителя может быть задержано уголовное дело. Ну и если уже и это не поможет, то родитель может быть лишен родительских прав. Почему в принципе так сложилось, что родительскими обязанностями в случае развода считается выплаты денег именно? Почему этого достаточно? Почему именно за это мы боремся, хотя в родительстве есть много чего другого, помимо обеспечения базовых потребностей? Более того, базовые потребности не обеспечиваются только лишь деньгами. Невозможно заплатить ребенку за то, чтобы он вырос. Я не видел ни одного решения суда, которое бы обязывало забрать отдельно проживающего родителя, ребенка, например, из садика или школы. Презумируется, что быт ребенка организовывает тот родитель, который остается с ним проживать. А почему вообще уход от финансовой ответственности за детей так распространен? Потому что многие мужчины полагают, что это такое стереотипное мышление о том, что я ему деньги даю, он на них в отпуск поедет или там ресницы себе сделает, ногти нарастит. Группа социологов из СПБГУ изучила шесть с половиной тысяч комментариев в соцсетях и на форумах, чтобы разобраться, как российские мужчины объясняют причины невыплаты алиментов. Оказалось, что есть несколько групп типичных оправданий. Некоторые мужчины говорят, что бывшие жены ограничивают их в общении с ребенком или принятии решений. Часть неплательщиков обвиняют бывшую жену в меркантильности. Они утверждают, что женщины используют эти деньги как еще один источник дохода. Еще одна распространенная причина отказа платить алименты — недовольство существующим законодательством в этой сфере. Некоторые мужчины называют его репрессивным. Часть отцов объясняют невозможность платить финансовыми трудностями. «У меня нет денег» — достаточная причина для того, чтобы не участвовать в содержании своего ребенка. Вот как Русина вспоминает про суд о взыскании алиментов на содержание ее брата. Я в нем выступала как свидетель с маминой стороны. Это был то ли 2011, то ли 2012 год. Точно была осень. Папа показал свой белый доход, который у него был, естественно, очень маленький. Какой-то гонорар с продаж книжек 11 тысяч рублей в месяц. Ну, и там суд назначил алименты в размере двух тысяч рублей. Ну, что-то такое. В общем, короче, суд постановил, что все справедливо. Папа платит нормально, никаких других доходов у него нет. Почему деньги — это вообще язык отцовства? Очень интересная формулировка. Я о ней так не думала, знаешь, что деньги — это язык отцовства. Это Татья Мокенберт, политологиня и гендерная исследовательница. Мужчина в семейных отношениях и в отношениях с противоположным полом берёт на себя одну единственную функцию, которая выражается в деньгах. То есть мужчины готовы быть всеми самыми кошельками. Хотя очень часто идёт обвинение женщин в том, что женщины рассматривают мужчин только как источник дохода. Но проблема в том, что многие мужчины не могут ничего предложить, кроме денег, и очень часто не могут предложить даже денег. Мужчина, который не вовлечён в родительство, который не вовлечён в домохозяйство, в воспитание ребёнка, оправдывает свои действия, и социум его тоже оправдывает тем, что он ходит на работу, что он зарабатывает какие -то деньги, которые чаще всего недостаточно для того, чтобы обеспечить полное функционирование семьи, без того, чтобы вовлекать женщину тоже в труд. То есть деньги — это основная функция мужчины. Это, получается, минимальный заместитель присутствия отца, который им выгоден. Гражданство может отследить, сколько денег ты начислил на счёт, может наказать за неуплату, хотя наказывает оно очень условно. А вот заставить любить, заставить обеспечивать участие, заставить гарантировать психологическую безопасность ребёнку достаточно сложно. И это неизмеримые параметры. А государство — это машина простая. Что же такое эта забота, участие и психологическая безопасность, которая не измеряется деньгами? Русина, с которой отец не общался между её шестью и семнадцатью годами, эту заботу получила в качестве внезапных уроков женственности. Есть какие-то маленькие, абсолютно рандомные эпизоды, которые я помню из наших разговоров. Помню, что как-то раз он мне подавал пальто, когда я его одевала, и что-то он прокомментировал. Навсегда осталось в моей памяти. Знаешь, какие-то вещи, которые просто врезались навсегда. Я руку просунула в рукав, как-то ему показалось неэлегантно. И он как-то это прокомментировал, что типа, ну, мол, настоящие женщины должны уметь просовывать руку в пальто, чтобы это было элегантно. Среди эпизодов, которые Русина запомнила из недолгого периода регулярных встреч с отцом, есть один, наиболее для неё болезненный. Это была одна из встреч с папой на Тургеневской. Я пришла, папа, как обычно, уже был там. Это был апрельский день, апрель 2011 года. Пап на Тургеневской, в котором Русина регулярно виделась с отцом, назывался Хардкор. Там он передавал ей деньги на аренду квартиры. Русина вспоминает, что во время этих встреч Дмитрий выпивал. Я пришла, он к этому моменту уже набрался. Перед ним стоял большая пинта пива, и она, очевидно, была не первая. Он был сильно неотрезв. Это было понятно потому, как он говорил. Говорил он впервые очень эмоционально. Совершенно не помню, с чего начался этот разговор, но помню такие буллет-пойнты внутри этого разговора. Что он винился, что он плохой отец. Он говорил, что вина его заключается в том, что он перепутал влюбленность с любовью и женился на моей маме. Не нужно было этого делать. Это не те отношения, которые должны были стать браком. В результате он стал хреновым отцом. В какой-то момент он начал плакать, что коммуницировало мне некоторую вину, видимо, которую он из -за этого испытывает. Он меня попросил сядь, пожалуйста, ко мне. Он уже был весь в слезах. Я уже тоже была вся в слезах. Меня, естественно, это все очень... Я даже не знаю, какой глагол подобрать. Но часть меня это точно совершенно тронуло, потому что это была первая в жизни валидация и вообще первая в жизни демонстрация каких-то его чувств по отношению ко мне или по отношению к нашей совместной истории. Я была в шоке. Честно говоря, я была абсолютно к этому не подготовлена. И он меня попросил сесть рядом с собой. Я села, и предполагалось, что такой момент какой -то близости. Я помню, что он сидел слева от меня, рядом с моим левым плечом, и он как -то меня приобнял. То ли он руку мне на плечо положил, то ли что-то. И дальше эта рука в какой-то момент уверенно скользнула мне на грудь, от чего я резко встала. Он посмотрел на меня и спросил, «Я тебя чем-то обидел?» Продолжение следует. Сведения об авторских правах на цитируемый в этом эпизоде контент в описании выпуска.