Что такое мой папа: 6. Ненадежный рассказчик. «Избегай его любым способом, не приближайся»

Либо-либо. Мне стало интересно, как вообще складывается отношение папы с правдой, и есть ли вообще правда в том, что он говорит. И если ее нет, то это потрясающая картина и персонажей, и эпохи, в которой я оказалась, и которая безумно повлияла на мою жизнь, как явление, то, чем является мой папа, заставило меня уехать из России, и заставило меня провести последние три с половиной года колдобаясь в эмиграции, пытаясь переизобрести себя. Но эти годы, иначе как украденными, назвать не очень сложно. И украли их такие люди, как мой папа, которые последовательно участвовали в том, чтобы ограничивать права, ограничивать свободу слова, скрывать правду или пропагандировать неправду. И мой папа бенефитит от системы, которая существенно сократила мои возможности и мою самореализацию, мою жизнь. В этом эпизоде мы будем разбирать, как один человек много лет подряд сочиняет себе биографию. Как из отдельных красивых деталей — роддом в центре Москвы, дед-чекист, героическая молодость — собирается удобный миф. И как этот миф не выдерживает сверки с документами и с версиями людей, которые его хорошо знают. Речь пойдет о Дмитрии Лекухе, отце Русины, и человеке, который очень любит рассказывать о себе. Я подписана на телеграм-канал Дмитрия Лекуха полтора года. Он называется «Радио Лекух». В этом канале Дмитрий делится своими колонками на сайте Russia Today. Но пишет он не о футболе или литературе, а выступает в роли эксперта по экономике, рассуждает об энергетической инфраструктуре, пророчит Европе холодные зимы. В целом он лаконичен и груб. Репостит шутки, вроде «поговаривают, что после динацификации Украины последует депидаризация Европы». Про женщин Дмитрий, если и пишет, то чаще всего с пренебрежением, называя их в основном бабами. В самом начале этого сезона Русина называла отца женоненавистником и расистом. И эти взгляды Дмитрий Лекух исповедует давно. Вот как он еще в 2007 году в интервью Андрею Смирнову, опубликованному на сайте «Газеты Завтра», отвечал на вопрос, могут ли женщины ходить на футбол. Я отрицательно отношусь к женщинам на футболе. Женщина должна быть женщиной, а футбол все-таки мужская игра. Все разговоры о равноправии – большая глупость. Это симптом одной большой болезни под названием «угасание белой европейской культуры». В целом Дмитрий Лекух – это обыкновенный мужик, который в своем канале на 15 тысяч подписчиков распыляет вялую ненависть в адрес почти всех, кроме Владимира Путина. Вы слушаете «Что такое мой папа?» – восьмой сезон подкаста «Дочь разбойника». Мы делаем его в студии либо-либо. Меня зовут Настя Красильникова. Трудно судить о человеке только по его блогу и публицистической деятельности. Поэтому я обращаюсь к тем, кто знает Дмитрия Лекуха хорошо – его близким родственницам. Если бы вам нужно было описать максимально коротко Диму в разговоре с совершенно незнакомым человеком, как бы вы это сделали? Я бы сказала, что не пересекайся с этим человеком. Избегай возможности пересекаться с ним. Не доверяй ему, не приближайся. Это Мария Лекух, младшая сестра Дмитрия по отцу. Этот человек всегда тебе солжет. И в какой-то момент, в конце ты окажешься в очень сложной ситуации. Просто он разрушает все, что он делает. Ну, это вообще свойства алкоголиков. У Марии своя история отношений с Дмитрием. Он старше ее на семь лет. Они росли порознь, но во взрослом возрасте Мария не раз пыталась наладить отношения с братом. Это не получилось. В апреле 2022 года Мария опубликовала пост у себя в фейсбуке, в котором писала о своем брате так. Вот у меня есть брат Дима. Человек, прямо скажем, не очень умный, большой путинский патриот и горе семьи. Мы про него обычно не разговариваем и часто забываем о его существовании, так как ничего хорошего оно нам не приносит. Но есть вещь, которую я ему простить не могу. Вещь, которую Мария не может простить своему брату Дмитрию, то, что он сочинил новую биографию их общему деду. Вот текст, который Дмитрий опубликовал в 2010 году в комментариях к своей колонке на блок-платформе журнала «Однако», объясняя, почему он занимается украинской проблематикой. Это, наверное, наследственное. Мой дед по отцу, Борис Яковлевич Лекух, на самом деле звали его по-другому, типа Боряйтес, прошедший всю войну в СМЕРШ, сначала после победы служил на родине, в Литве, по специальности, разумеется. А потом был командирован на Западную Украину, где его именем, возможно, до сих пор детей пугают, потому как он координировал работу партийных органов и специальных служб государства. СМЕРШ — это смерть шпионом. Система военной контрразведки, созданная Сталином в 1943 году, чтобы выявлять и наказывать шпионов и диверсантов. В своем посте Мария рассказала, что их общий дед, Борис Яковлевич Лекух, был партийным работником в сфере образования. Одно время руководил книготорговым отделом еврейского издательства «Де Ремес», но никогда не был НКВДшником и убийцей. Пост Марии заканчивается так. Когда впиваешь в поисковую строку «Лекух Борис Яковлевич», то первое, что видишь — версию моего брата, которому очень не хочется быть наполовину евреем, потому что какой же он тогда русский националист и сука блять патриот. В память о своем дедушке я написала этот пост, чтобы поисковые системы выдавали на соответствующий запрос не только влажные мечты Димы Лекуха, но и правду. Все сканы прилагаются. К публикации приложены сканы учетной карточки члена КПСС Бориса Яковлевича Лекуха. Из них следует, что он был освобожден от военной службы по здоровью, во время войны работал в тылу, после войны занимался издательским делом в Подмосковье. Ни НКВД, ни каких-либо других силовых структур среди его мест работы нет. Ну как это возможно? Зачем ты придумываешь кровавые преступления мертвому человеку, который не может тебе ответить? И это меня тогда очень разозлило, очень. И я прям понимаю, что он где-то среди каких-то своих националистов эту историю про несуществующего Боряйца, видимо, пересказывал. Я поэтому написала этот пост, чтобы он точно до него дошел, чтобы он понимал, что еще раз я наткнусь на это, я сделаю все, чтобы он слезами умылся. Просто потому, что это нечестно по отношению к моей семье. Наша семья не убийца, у нас нет убийц. Сюжет про деда красного комиссара и чекиста Дмитрий Лекух регулярно пересказывает в своем телеграм-канале на 9 мая. Трудно представить, каково это – строить свою идентичность на выдуманной семейной истории. Я родился в роддоме имени Гровой Урмана, то есть центровея в Москве не придумаешь. Из того, что в свое время известная работница МИДа назвала старые московские семьи из академической среды. Это Дмитрий Лекух в одном из интервью рассказывает об обстоятельствах своего рождения. В его телеграм-канале мы нашли целый ворох постов, в которых он упоминает роддом Гровой Урмана как место, в котором появился на свет. Видимо, это обстоятельство кажется Дмитрию крайне важным. Роддом имени Гровой Урмана находился в начале нынешнего Нового Арбата, и там действительно родились несколько поколений московской культурной элиты, в том числе Булата Куджава и Кир Булычев. В начале 90-х роддом закрылся. Наталья Лекух, бывшая жена и мама детей Дмитрия Лекуха, характеризует себя как человека, который максимально внимательно и бережно относится к документам и семейному архиву. Настолько внимательно, что у нее сохранилась даже бирка из роддома, которую надели на новорожденного Дмитрия Лекуха при его появлении на свет в декабре 1965 года. На бирке написано «15-й роддом». Это роддом на Шарькоподшипниковской улице, который обслуживал район, где жила его мама. В папиной истории, в том, как она была подана моей маме, перед тем, как они поженились, в том, что он рассказывал мне в тот короткий срок, когда у нас были очные отношения, в том, что он рассказывает в интернете. В этом очень много неправды, то есть фактической лжи. Нет преувеличения, применения. Он искажает факты и врет. Когда мы начинали этот сезон, я надеялась, что у нас получится добыть материалы уголовного дела, по которому Дмитрий Лекух был осужден в 1986 году. В попытках их найти, мы отправили несколько запросов в разные инстанции. Во ФСИНе нас перенаправили в главный информационно-аналитический центр МВД. Оттуда пришел ответ, из которого можно сделать вывод, что материалы нужного уголовного дела у них имеются, но предоставлять их они готовы только государственным органам. Своим родственницам Дмитрий рассказывал разные версии того, за что его преследовали. Будущей жене Наталье перед свадьбой говорил, что сел за попытку помочь боевому товарищу добыть средства на лекарства для его дочери, больной раком. А Русине рассказал совершенно другую историю. Несколько месяцев назад, в январе 2026 года, Русина поехала в Россию. Она периодически ездит в экспедиции по стране, чтобы собирать женский песенный фольклор. Русина решила, что раз она будет в Москве, ей стоит увидеться с папой, чтобы самостоятельно задать ему те вопросы, которые у нее накопились. Это была их первая встреча за 15 лет. Я с самого начала написала папе, что я хочу поговорить о том, за что он сидел. Он с самого начала еще текстовым сообщением ответил мне, что сидел не за то, в чем его обвиняли. И когда мы с ним уселись за этот стол, он начал с того, что он сказал, что у меня есть полчаса. Поэтому, типа, сразу к делу. Он сказал, что сидел по обвинению в изнасиловании, что присутствовал эпизод, когда он по его выражению то ли руку на жопу положил, то ли по жопе ударил, что-то такое он сказал, то ли за жопу схватил. Так он описал этот эпизод приставания. И девушка, по отношению к которой он это совершил, обвинила его в изнасиловании. И дальше была какая-то путаная история, и он сказал, что самого изнасилования не было, потому что, чтобы доказать значит, изнасилование нужен биологический след, что это вообще такая статья, по которой очень просто человека обвинить и посадить. Это был первый момент, когда мне очень хотелось пойти дальше, вглубь того, что произошло, и разобраться в противоречии. Как же так, если тебе нужен биологический след, чтобы доказать факт насилия, но при этом это такая статья, по которой почему-то так просто оказывается посадить человека. Но папа быстро проскочил это логическое противоречие, сказал, что на самом деле сидел он по экономическим причинам, что после армии он хотел накопить денег, и ввязался в какие-то спекуляции, его поймали, и его нужно было припечь за что-то. И вот припекли, значит, за изнасилование. Сестра Дмитрия Мария рассказала мне еще одну версию произошедшего. Когда ей было около 20, она хотела наладить отношения с братом и поделилась этим намерением с их общим отцом. Я сказала отцу, что я нашла Димин телефон и собираюсь ему звонить. И тогда отец сказал, учти, что он сидел за изнасилованием. Вот так это было. То есть весь его срок я просто не знала ничего. Что вы помните о том разговоре с Дмитрием, который произошел, когда вы его нашли? Он был очень эмоционально насыщенным, конечно. Я сидела почти в слезах, а из меня слезу выбить очень сложно. Я помню, как этот разговор про его преступление был. И я прямо сказала, я тебе поверю. Мне казалось, этому ребенку, по сути, переход от ребенка к взрослой женщине, что невозможно. Я же сейчас сказала тебе, скажи мне, как есть. Я приму тебя таким, какой ты есть, потому что ты моя кровь. И он мне сказал, нет, конечно, меня оболгали. Я просто похожий человек, зашел в лифт. И я это приняла, потому что в тот момент я вообще плохо себе представляла, как люди умеют лгать. Я пришла к отцу, сказала, как ты мог поверить в то, что наш Дима мог совершить такое? Отец тогда не сказал ничего, а лет через восемь, ну, просто он не хотел меня травмировать, потому что я была вся в идеях своих. Он сказал, что я читала уголовное дело, нет никаких, ни одного сомнения, что именно он так и сделал. Я спрашиваю Русину, какие у нее остались впечатления от встречи с папой, которую она организовала, чтобы попытаться отделить правду от лжи. Русина несколько дней формулировала сообщение отцу с приглашением увидеться. И тот факт, что он согласился, ее удивил. Первая за 15 лет встреча дочери с отцом снова проходила в пабе. И длилась всего полчаса. Дмитрий сослался на то, что у него много важных дел. Он задал мне два вопроса. Один вопрос, где я живу, а второй вопрос, работу Льена Ходорковского. Я на него не тесала больше ничто. Я сижу перед ним на седьмом месяце беременности. Он не спросил меня, кого я жду. Он не спросил меня, кто мой муж. Он не спросил меня вообще, на что похожа моя жизнь, кем я работаю, чем я увлекаюсь. Можно было, наверное, как-то тоже провалиться в это переживание, что вот есть человек, который, по идее, мой папа, но ему просто совершенно-совершенно неинтересно, кто я такая. И вообще он в это не хочет углубляться. Но именно эта позиция человека, который пришел задать вопросы и которого интересует, кем он по-настоящему является. И мой единственный интерес просто посмотреть на это. У меня нет больше никакой амбиции относительно папиной жизни, его истории, его ресурсов, его семьи, его отношений с властью, его политической позиции. Мне вообще ничего от него не надо. Я просто хочу увидеть правду. Есть ли у тебя ощущение, что ты стала ближе к правде? И если да, то какая она? Я чувствую прям какую-то прибавившуюся трезвость в наблюдении за явлением моего папы. И от этого чувства, мне кажется, и правда, она как-то поближе. Я увидела, что в истории про изнасилование или угрозу изнасилования много мути. Я также поняла, что даже если этого изнасилования не было, папа совершенно не парится про тот факт, что он кого-то схватил за жопу. И это вообще не проблематизируется в его речи. А значит, в некотором смысле, для меня, конечно, не для этой женщины, но для меня становится частично все равно, изнасиловал он ее или нет. В его рассказе все выглядит так, как будто он буквально, знаешь, случайно ее локтем задел, а она его засадила. Сука. Я чувствую, что правда стала ближе и что насилие было, вопрос, как оно было выражено и до какой степени оно успело дойти. Что оно могло дойти до крайней степени, мне кажется, вообще запросто. Что папа не признает за этим своей вины, я тоже поняла. Что папа дает себе отчет в том, что он не сказал моей маме правду и его брак был основан на лжи, я услышала. Но все эти события, они абсолютно выключены из папиного нарратива о самом себе. Как и я. Как и моя мама. Как и мой брат. Как и вся его семья. Если мы посмотрим на все, что папа говорит, рассказывает о себе в мир, там нас нет. Как и нет этого эпизода насилия. Как и нет этого эпизода заключения. Это все вымрано. Это никак папой не проблематизировалось в течение нашего разговора, он мог бы сказать. Да, и это меня гложет. Или да, это часть моей биографии, про которую я выбрал не говорить, потому что это не даст мне возможность работать. Ну, это тоже было бы правдой. Трусливой, но правдой. Никакой попытки взять ответственность за все, что произошло, я не услышала. И в этом отношении, мне кажется, я тоже лучше поняла, с кем имею дело. Первый раз я пригласила Дмитрия Лекуха дать мне интервью 25 марта, за месяц до публикации этого сезона. Он прочитал сообщение и не ответил. Полторы недели спустя я напомнила о своем предложении. Он прочитал сообщение и не ответил. За несколько дней до премьеры я написала Дмитрию список тем, которые предложила прокомментировать письменно, если интервью со мной кажется ему плохой идеей. Вот как звучало мое послание. Дмитрий, здравствуйте! Мне жаль, что вы не отвечаете на мои сообщения. Новый сезон подкаста «Дочь разбойника» выходит 27 апреля. В нем, среди прочего, пойдет речь о вас, вашей публичной деятельности и ваших отношениях с родственницами. Я хочу дать вам возможность прокомментировать информацию, которая скоро будет опубликована. В 1986 году вы были осуждены по статье 117 УК РСФСР, которая подразумевает ответственность за изнасилование. При этом ваши родственницы утверждают, что вы рассказывали каждой из них разные версии того, за что отбывали уголовный срок. За какое именно преступление вы были осуждены? И как вышло, что у ваших родственниц разные версии произошедшего? Вы несколько раз в интервью и в своем телеграм-канале рассказывали, что родились в роддоме имени Граурмана. У нас в распоряжении есть ваша бирка из роддома. На ней написаны фамилия вашей матери, ваш пол и 15-й роддом. Можете прокомментировать это несоответствие. Вы регулярно публично рассказываете, что ваш дед, Борис Яковлевич Лекух, был красным чекистом и всю войну прошел в СМЕРШ. Ваша сестра Мария утверждает, что это не так. В доказательства она приводит сканы из портбилета Бориса Яковлевича. Можете прокомментировать это расхождение? Может быть, у вас есть документы, подтверждающие факт работы вашего деда в СМЕРШ? Ваша дочь Русина рассказала мне, что во время вашей встречи в апреле 2011 года в баре на Тургеневской, где вы регулярно передавали ей деньги на аренду квартиры, вы положили ей руку на грудь. Русина, описывая этот эпизод, использует глагол «захарасил», как вы помните этот вечер. Премьера состоится 27 апреля. Если вы хотите, чтобы ваши комментарии были учтены, предоставьте их, пожалуйста, до 12.00 четверга 23 апреля. Спасибо, Настя. В четверг 23 апреля, за 7 минут до истечения назначенного мной срока, Дмитрий наконец ответил. Добрый день. Извините, что не отвечал. Постоянные командировки, работаю большой проект. К сожалению, представить комментарии в указанные сроки не могу. Я и в Москве-то сейчас нечасто бываю. Если коротко, с содержанием ваших тезисов ознакомился. С большинством в корне не согласен. Что-то подается однобоко и тенденциозно, что-то просто не соответствует действительности. Если вам действительно интересен, в том числе профессиональный комментарий, готов его дать после 10 мая, когда сдам проект. И самое главное, буду в Москве. Пока с этим проблемы. Но принципиально к комментариям готов. Как в онлайн, если вы не в России, так и в оффлайн-режиме. После майских издачи проекта. Если нет, это ваше право и ваша ответственность. Редакционное руководство с вашими письмами ознакомил. В любом случае, без виза руководства общаться со СМИ вашего дискурса нам нельзя. Если после 10 мая Дмитрий даст мне интервью, вы услышите его первыми. В этом эпизоде мы узнали, что автор околофутбольной прозы Дмитрий Лекух дает россиянам макроэкономические прогнозы, которые не сбываются. Говорит, что его дед служил в СМЕРШ. Рассказывает разным людям разные версии того, за что отбывал наказание. Но всё-таки, какой он человек? Я спрашиваю об этом Русину. Он завравшийся, он неудачник, он супер недореализованный, какой-то обиженный на жизнь поэтому, как многие нереализованные люди. Да, вот, наверное, главное, что сквозит в его прямой речи, если снять с неё тот слой всего этого мочизма, за этим супер много желчи, супер много обиды на мир, который к нему несправедлив. Он злой, он недобрый, он злой человек, он без любви, он человек без любви. Спасибо, что послушали этот эпизод. Следующий, последний в этом сезоне. Прежде чем вы его включите, напомню, как нас поддержать. Такие сезоны возможны потому, что у студии Либо -Либо есть стабильный доход от подписки Либо-Либо+. Подписавшись, вы получаете бонусные эпизоды всех подкастов студии, в том числе к этому сезону Дочери Разбойника и ранний доступ к некоторым выпускам и целым сезонам. Оформить подписку можно через Telegram или Apple Podcasts. Подписка через Telegram открывает бонусные выпуски в закрытом канале студии, а также в приложении Либо-Либо .Плей. У него есть веб-версия, которая работает в России без VPN. Для слушателей этого сезона есть промокод DOCH, латиницей. Он дает скидку 20% на подписку через Telegram. Если с доступом к этим платформам есть сложности, можно подписаться на аккаунт Либо-Либо в Boosty. Там тоже есть все бонусы и дополнительный контент без VPN. Также нас можно поддержать разовым донатом. Все ссылки и промокод в описании к этому эпизоду. Сезон «Что такое мой папа» спродюсировала Настя Медведева, отредактировала Катя Либина, факт-чеком занималась Оля Сорокина, а смонтировал все эпизоды и написал музыку Ильдар Фаттахов. Обложку нарисовала Руслана Мирзоалиева. Отдельное спасибо Вике Лобановой, Ксении Красильниковой, Лике Кремер и Андрею Борзенко. Скорее включайте финал! Сведения об авторских правах на цитируемый в этом эпизоде контент в описании выпуска.