В расположении полка, пуская из-под колёс шлейф пыли, перескакивая через камни, ехал грузовик, к кузову прицеплена бочка. Кто-то закричал: «Воду везут!» И началось: прихватив с собой фляги, котелки, вёдра, солдаты доблестного артполка понеслись навстречу грузовику. Помня приказ командира, запрыгнул в кабину санитарной машины и на ходу готовя хлорку, благо она стояла в литровой банке в кабине 66-го, подгоняя Махмуда, пока никто не добрался до воды, мы понеслись. Все, вытянув руки с флягами, бежали к бочке, из-под крышки которой выплескивалась вода, холодная, чистая, прозрачная!
Грузовик с бочкой и наша «санитарка» остановились разом, как по команде. Я под разочарованный вой солдатиков опорожнил банку с хлоркой в бочку с водой, вокруг свирепствовала желтуха, так что понижать боеспособность полка в мои планы не входило. Турки были совсем рядом, говорят, даже рассматривали нас в свою оптику - как же, Карл Цейс! Да, наши гаубицы укладывают снаряды точно в цель, так что пусть вздрагивает вся НАТОвская шелупонь, не болванками будем стрелять.
Потом ко мне в будку санитарной машины, пожаловал командир одного из дивизионов, говорит, голова раскалывается. Пришлось угостить его дибазолом с папаверином в вену. Командир немного нервничал, как его молодой литеха лечить будет? Но вид санитарной машины, умывальник с водой, запах спирта на «ватке» расслабил его!
Сначала напрягся, как Никулин в « Кавказской пленнице», потом уловил запах спирта, задержал дыхание, когда игла была уже в вене, облегченно задышал, откинулся на спинку стула. После этого он заговорщицки предложил зайти вечером в гости! «А что делать будем?» - спросил я. «Приходи, увидишь». И вот вечером в кабине тягача с видом на Арарат под мерцание звезд я наслушался разных армейских историй.
Утром, приметив, что такой же, как я литеха, в трениках идёт на завтрак, решил не утруждать себя одеванием форменных галифе и сапог, налегке пойти в столовую!
Закрытая маскировочными сетями, она выглядела очень уютно, как такое место для пикника. Но тут, на наше « счастье» решил позавтракать командир полка, заметив, что безусые лейтенанты поглощают кашу, сверху одетые в рубашки с погонами, а внизу в тапочки! Полковник Столетов был очень крупный мужчина, с голосом очень громим, эхо от его криков, думаю, слышали даже турки. С тех пор прошло много лет, но голос до сих пор звенит в ушах. Один эпизод, который покажет крутой нрав полковника: это было уже в штабе полка. Не помню, как меня туда занесло, вроде совещание было, Столетов что-то объяснял, вдруг вошел дежурный по части, майор Кудь и начал что-то громко обсуждать с одним из офицеров. Столетов недолго думал, быстро оторвавшись от стула, распрямившись во весь свой исполинский рост, с разворота въехал Кудю в челюсть, тот отлетев метра на полтора, врезался в толпу «зрителей». Кудь был при «исполнении», пытался вынуть из кобуры своего Макара, но люди, которые его поймали в полёте, удержали от греха, дело ограничилось лишь криком: «Застрелю!» Побрыкавшись в объятиях офицеров, майор успокоился и был выведен из кабинета. Не перебивайте старших, ребята, можете без челюсти остаться.
Знаете, как в фильмах рисуют, когда герой под мелькание кадров переносится куда-то, лет на сорок позже, вот и я так, летя вверх тормашками, плюхнулся в чёрную грязь, в разбитую колесами грузовиков и гусеницами танков черную муляку.
Мы идём в разведку за линией фронта, от нас зависит жизнь наших ребят, от нас зависит наша победа, а наша жизнь зависит от Господа Бога! Мы ступаем по-кошачьи, иногда приходится ползти, толкая перед собой черную холодную жижу. Я всматриваюсь в спины ребят, половина из них новички, после последнего броска тридцать ребят осталось под Артемовском! Новички ребята тренированные, остальное узнаем при контакте. БК у нас полный. Радиостанции выключены, разговариваем знаками. Вокруг родная земля, но она может разразиться громом взрыва, автоматной очередью, пушечным залпом. В холодные объятия смерти никто не торопится, расслабиться нельзя ни на секунду, напряженно всматриваюсь в темноту. Там, в этой тишине она, там притаилась! Когда всё вокруг громыхает и взрывается, гораздо легче, а когда всё тихо, нервы накалены до предела, любой резкий звук и они со страшным грохотом лопнут… И вот услышал короткий возглас: «Працовач». Почти одновременно из двух точек ударили пулеметы, все залегли, я увидел, как впереди и слева от меня дернулся и замер парнишка. Поняв по множеству стрекотавших вспышек, что самим не справиться, начали вызывать подкрепление, но на наш позывной никто не откликнулся, да и под громыхание в ухе было ничего не разобрать. Пшеки, суки, включили глушилки. Ребята продолжают периодически менять позицию, судя по пяти неподвижным пятнам на грязи, они её уже никогда не поменяют. Вспомнил мелкую, её веселый смех, вспомнил серьёзную улыбку Натальи, которая говорила: «Всё, всё будет хорошо!» Я даже не ожидал от неё такого спокойствия. Вот кремень! Сможет одна воспитать? Близкий разрыв гранаты оглушил, эти несколько секунд, пока звенело в ушах, показались вечностью! Зато они и позволили отвлечься, я заметил, что Серый что-то орал мне, только я ничего не слышал. Обхватил Серого в объятия и услышал: «Зови вертушки, сами не сможем, пшеки больно наседают, зови вертушки!»
Я только крикнул: «Глушат суки, сильно им Россия нужна, а у меня мелкая ещё даже в школу не пошла! Воха, вызывай постоянно, услышат!» «Да долблю я, долблю! Нет связи, нет!» Будет! Вспомнил чёрные глушилки на крыше у ментов и подумал, надо глушилку заткнуть, пока самого не заткнули!
Вспомнил, как Фёдора попросили в колледже: «Заполни, пожалуйста, анкету» - и далее по тексту - вы он, она, оно или пока, может быть, не определились?
От злости Воху передернуло. Определились, блин, душить вас всех надо!
Вспомнил рассказы одной питерской девушки, которую занесло жить в Америку, в поисках счастья, её сыну рассказали, что он сам решает, мальчик он или девочка, не нужно спрашивать у родителей, чтобы определить свой пол, не надо носить в трусах странные штуки, которые к тому же мешают! Если мешают, пойди к доктору, он поможет. Если зуб болит, что с ним делают? Правильно, удаляют! Вот и удалили мальчику первичный половой признак, доктора имеют право, оказывается! Теперь он «счастлив», наконец.
Серый долбил из калаша, я все вызывал базу, база молчала. Внимательно смотрел в «ночник», но ничего не мог найти, только вспышки автоматных очередей!
Вдруг в отблеске длинной очереди заметил на крыше Хаммера какую-то плоскую коробку! И заорал: «Есть глушилка, есть!» Давно нужно было догадаться, этот Хаммер стоял в какой-то яме без движения и молчал! Я развернулся и дернул за ногу Серого, тот обернулся, и я жестом подозвал его поближе! Серый приполз. «Тащи Фауста, нужно глушилку мочкануть». Я посмотрел, сколько неподвижных серых теней на грязи и насчитал десять! На позывной никто не отвечал …Серый с бойцом притащили Фауста, я дал ему посмотреть в ночник! Серый: «БК на исходе», - пожелал им удачи, ребята уползли в темноту. Минут через десять мощная вспышка и разрыв Фауста вдалеке. Почти сразу же в радиостанции голос. Как мы тебя ждали, родной; как ждали, родной ГОЛОС! «База слушает!» «Это ночной охотник на крыс, квадрат 52 , мы тут с пшеками Родину не поделили, подмоги по-братски!» «Понял, ща будем!» Скоро услышали стрекот родных стрекоз, прилетели целых три вертушки, как же они утюжили пшеков! «Что? Отлились вам кошкины слезки?» - вспомнил Воха детскую поговорку. В ночной темени это было похоже на новогодний фейерверк, столько искр, огня! Что? Отвернулась от вас МАТКА БОЗКА? Не отломится вам ничего, валите в свою Польску.
Услышал в рации: «Как картинка? Присмирели пшеки?»
«Там, где Хаммер стоял, теперь дырка и дымок!»
Радость Перемоги закончилась, когда посчитали 200-х - 12 и 300-х - 10
Серый весь чумазый сидел в грязи и успокаивал своего напарника, с которым вдвоем тащил Фауста, тому оторвало правую стопу, он орал от боли, пока санитар бинтовал ногу! «Не ссы, будешь как новенький, а от баб отбоя не будет, на свадьбу пригласить не забудь».
В рации опять раздалось: «Вы готовы или решили остаться?» В голове гудело, как если бы на неё водрузили пионерский барабан и периодически палочками выдавали дробь! «Идём на базу, готовы!»
Возвращались молча, тем более что в вертолете разговаривать без наушников практически невозможно!
На базе позвонили с хохляцкого номера, смог сказать только: «Живой». Слезы полились сами собой, я слышал бесконечное «алё» в трубке, но сказать больше не смог ничего!

