Очнувшись в больничной палате, Алексей переживает экзистенциальный шок: белый цвет становится не фоном, а субстанцией, поглощающей реальность. Тело распадается на разрозненные части, память рвется между «до» и «после» катастрофы, а время теряет вектор. В стерильном одиночестве герой пытается ухватиться за мысли о жене Вере и сыне Илье. Короткий диалог с врачом, уклонившимся от прямого ответа о ребенке, раскалывает сознание окончательно. Последняя связующая нить с миром рвется, оставляя Алексея наедине с белизной, фантомной болью и чужим криком за стеной - звуком, который становится для него роднее собственного голоса. Глава исследует не столько физические травмы, сколько метафизическую катастрофу утраты себя.

