Раннее детство маленького Юры было лучезарным, солнечным и спокойным. Часами лежал он с братом в стоге сена, смотрел, не моргая, в чернеющий небосвод с мириадами созвездий и допытывался у родного дядьки: «Живет ли там кто, в вышине?». Небо было ему интересно, что-то трепетало внутри при виде солнца, огромного ослепительного светила, или того, как облака сменяли друг друга в зависимости от ветра. «Как все это устроено?» — рождались все новые и новые вопросы. Юра горел идеей как можно быстрее начать учебу. Бывало даже, подсматривал в окно школы за старшими братом и сестрой, завидовал. Ему хотелось поскорее получить свой пенал, тетрадки, уметь складывать буквы в слова, писать цифры. В семь лет отец сказал: «Ну что, Юра, осенью в школу». Радости ребенка не было предела! 1 сентября 1941 года Юра шел в первый класс. Гордый, в наглаженной матроске с ранцем сестры за спиной, в котором лежал обернутый в газету букварь. Но Юра не проучился и месяца… «Война, война...» — шепотом из уст в уста понеслось по селу. Неожиданно, еще пока вдалеке, словно зарница, но неотвратимо приближалось горе. Все вокруг потускнело, утихли песни, тучи закрыли небо, и в голове у Юры возник новый вопрос, и он был больше других: «Что дальше? Будет ли там что-то, за этой войной?».

