Лев Петрович Николаев (1898—1954) — выдающийся антрополог и анатом, один из основателей советской школы биомеханики и протезирования, доктор медицинских наук, профессор.
Лев Петрович - сын известного русского художника, философа-теолога Петра Петровича Николаева, в 1904 году эмигрировавшего во Францию. Именно по этой причине, несмотря на то, что Лев Петрович родился в Таганроге, вырос он в Ницце. Учился на естественном, затем на медицинском отделении Парижского университета. Вернувшись после Февральской революции 1917 года в Россию, закончил Харьковский медицинский институт. С 1924 по 1936 год заведовал кафедрой анатомии Харьковского университета.
В 1934 году профессор Михаил Иванович Ситенко предложил Льву Николаеву создать при харьковском НИИ ортопедии и травматологии первый в Советском Союзе отдел изучения биомеханики как составной части физиологии опорно-двигательного аппарата, «философии ортопедического мышления» (по определению самого профессора Ситенко).
С 1936 года (в ходе административного разгрома харьковской антропологической школы) вместе с женой, известным антропологом Ольгой Викторовной Недригайловой-Николаевой подвергался репрессиям. В 1941-1943 гг. пережил фашистскую оккупацию Харькова. В августе 1943 года после освобождения Харькова от фашистских захватчиков, по совету приехавшего в город заместителя председателя Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию фашистских злодеяний А.Н. Толстого начал готовить книгу воспоминаний о периоде оккупации, но из-за загруженности научной работой не закончил её, ограничившись черновой редактурой дневника.
Долгое время семья Николаева скрывала эти записи. Впервые дневники Льва Петровича Николаева были опубликованы его внуком Сергеем Кургановым в 11 номере журнала «Союз Писателей» за 2009 год.
«Во власти фанатиков» — это один из фрагментов дневника Льва Петровича, охватывающего период с 1936 по 1937 года. Как и каждый "интеллигент старой закваски" Лев Николаев был достаточно антибольшевистски настроенным человеком и не жаловал коммунистов и сталинизм. Поэтому первая часть дневника пропитана его диссидентским чувством и общими критическими наблюдениями жизни в советской стране.
Но уже во второй части под условным названием «Под немецким сапогом», захватывающей время с октября 1941 по август 1943 года, он дал яркую нелицеприятную картину истинного лица фашизма, когда даже Сталин стал восприниматься Николаевым как Иисус Христос.
Тем не менее именно первая часть его дневников заслуживает пристального внимания особенно в наше время, когда просыпается живой интерес к эпохе Сталина и к коммунистическому наследию вообще. Конечно же нельзя однозначно судить о том периоде истории нашей страны. Дневниковые заметки профессора Николаева проникнуты личными переживаниями, через которые, как через призму он рассматривает окружающий его мир, людей и события, невольным участником которых он стал. Но нам необходимо помнить прошлое, чтобы не совершать тех же ошибок в настоящем и тем более в будущем.
Какие бы высокие цели не стояли перед нами – нельзя врать, нельзя заниматься приписками, нельзя фальсифицировать факты, нужно беречь людей, заботиться о каждом человеке, и белом, и красном, и согласном и несогласном. И самое главное – не мешать, а помогать ученым в их благородном деле – вечного поиска свободы через истину.

