Власть в Абхазии уходит на фоне протестов из-за льгот российскому бизнесу. Как такое может быть в предельно зависимой от РФ частично признанной республике?
Насколько расходятся интересы украинцев и российской оппозиции? И мешает ли это вместе бороться с Путиным?
15 лет со смерти Сергея Магнитского — юриста, разоблачившего коррупцию путинских силовиков. Верно ли, что из его дела выросли все западные санкции против РФ?
История Ильхама Алиева — самого успешного автократа на пространстве бывшего СССР. Почему он делает почти то же, что и Путин, но Запад ему это прощает?
Трамп уже ведет диалог с Украиной и РФ, а еще у него есть планы на Израиль, Иран и Китай. Насколько радикальной будет его внешняя политика?
В Германии распалась правящая коалиция. Говорим с Алексом Юсуповым о проблемах, с которыми не справилось правительство Шольца
Может ли Трамп остановить войну в Украине? Какую ловушку командование РФ (видимо) готовит для ВСУ на севере Донбасса? Говорим с Дмитрием Кузнецом
Как Трампу удалось снова стать президентом США? Смогут ли институты американской демократии сдержать его и на этот раз?
Майя Санду снова выиграла выборы президента Молдовы — на этот раз у соперника, за которым стояли Кремль и влиятельный молдавский олигарх. Как ей это удалось?
Из-за гигантских военных расходов в России раскручивается инфляция. Власть в состоянии остановить рост цен?
ВСУ в Курской области перешли от наступления к обороне. Сможет ли армия РФ полностью вытеснить украинские силы оттуда? Обсуждаем с Дмитрием Кузнецом
Подростки в России теперь тоже становятся жертвами репрессий. Зачем это силовикам? И с чем сталкиваются молодые политзаключенные?
Владимир Зеленский заявил: КНДР «фактически включается в войну» на стороне РФ. Неужели Ким Чен Ын отправит северокорейских солдат в Украину?
История Сулеймана Керимова — олигарха, которому угрожает кровной местью Рамзан Кадыров (они сейчас ведут борьбу за контроль над Wildberries)
Говорим с автором антиутопии «Наше сердце бьётся за всех» Константином Зарубиным. Что сбылось в его предсказании ужасной России будущего, а что — еще нет?
Подводим итоги нобелевской недели. Какие достижения в области медицины, химии и физики Шведская академия отметила в этом году?
Как долго ВСУ могут продержаться в Курской области? И какие новые цели появились у РФ в Донбассе? Говорим с Дмитрием Кузнецом
Китай ведет (странную даже по российским меркам) кампанию повышения рождаемости. Какими методами? И почему они вряд ли сработают?
Прямо сейчас демократические институты многих стран — под угрозой. Что привело к росту авторитарных практик в мире? И как его остановить?
Год с нападения ХАМАС на Израиль. Как эта атака и затяжная война в секторе Газа изменили израильское общество?
О влиянии войны в Украине на российское общество есть много исследований. Обсуждаем одно из самых удивительных — об изменении любовных отношений россиян
Войска РФ взяли Угледар — одну из «крепостей» украинской обороны. Какой может быть следующая цель? Обсуждаем с Дмитрием Кузнецом
Подсудимые в РФ теперь тоже могут уйти на войну. Насколько это упростит набор в армию, воюющую в Украине? И какие новые проблемы создаст обществу в России?
Израиль воюет с «Хизбаллой» и другими проиранскими группировками. Как Тегеран ответит на удары по своим союзникам?
Бюджет РФ на 2025 год — крайне милитаристский. За счет чего будет оплачиваться война? И какой ущерб стране нанесут эти расходы?
Как изучение диктатуры Саддама Хусейна помогает лучше понять путинизм и другие режимы в странах-агрессорах? Обсуждаем с Максимом Саморуковым
РФ штурмует Угледар, а Путин снова угрожает ядерным ударом. Обсуждаем события войны с Дмитрием Кузнецом
Израиль наносит удары по «Хизбалле» на юге Ливана. Зачем ему второй фронт — в дополнение к сектору Газа?
В РФ готовятся запретить еще и «пропаганду чайлдфри». Почему правые диктатуры (типа путинской) любят ограничивать репродуктивные права? И к чему это приводит?
МВД РФ создает реестр нелегальных мигрантов — любой попавший в него будет радикально поражен в правах. Вот чем это опасно